Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Межрегиональный профсоюз механизаторов и машинистов кранов

Официальный сайт http://www.stroimpravo.ru/

Межрегиональный профсоюз ММК выступает за улучшением условий труда, и повышения его оплаты. В своей деятельности МПММК исходит из приоритета Конституции Российской Федерации.
Отсюда следуют экономические и политические приоритеты МПММК.
1. Борьба с коррупцией и судебная реформа.
2.Защита конституционных прав и свобод, право на труд, свободу собраний, получение и распространение информации.
3.Развитие конкуренции на рынке труда. Ликвидация применения рабского труда мигрантов.
4. Введение государственного регулирования уровня зарплаты. МРОТ = реальному прожиточному минимуму.
5.Достойный пенсинии, доступная медицина и ЖКХ.
6. Развитие и охранение Образования, Культуры и Природы.
7. Реализация конституционного права трудящихся на создание профсоюзов
.
8.МПММК выступает против ведения любых войн. Войны ведут к нищете, безработице, ограничению и запрету деятельности профсоюзов.
Вступить в профсоюз.

Уплата профсоюзных взносов через терминал

Поволжская Кондопога.Потворствуя этнокриминалу, власти сами роют себе могилу

Оригинал взят у aloban75 в Поволжская Кондопога.Потворствуя этнокриминалу, власти сами роют себе могилу

Убитый чеченцами Руслан Маржанов. Фото с личной страницы «ВКонтакте»



Вчера в городе Пугачеве Саратовской области разыгралась уже до боли знакомая по Кондопоге драма

Вчера в городе Пугачеве Саратовской области разыгралась уже до боли знакомая и по карельской Кондопоге, и по многим другим российским городам и весям драма: отчаявшись найти защиту у властей от распоясавшихся кавказцев, местное население направилось само наводить порядок в район их компактного проживания. Между коренными жителями и приезжими с Кавказа, прежде всего чеченцами, разгорелась драка, в которой приняли участие несколько сот человек, сообщает саратовский «Взгляд-инфо».

Полиция, пытавшаяся было организовать живой заслон, не смогла остановить возмущенных местных жителей. По всей видимости, в драке применялось огнестрельное или травматическое оружие, так как были слышны выстрелы, сообщает издание. В итоге чеченцы покинули место столкновения. После этого сотрудники полиции задержали нескольких человек, в основном в нетрезвом состоянии. «Точное число доставленных в отделение, а также данные о количестве пострадавших выяснить пока не удалось», – рассказал изданию координатор местного отделения ЛДПР, депутат городского совета Денис Малетин.

Непосредственной же причиной конфликта стала случившаяся накануне трагедия – убийство в ночь с пятницы на субботу у кафе «Золотая бочка» 20-летнего местного жителя Руслана Маржанова. Он был зарезан ножом кем-то из приезжих кавказцев. Вчера состоялись похороны парня, после чего возмущенные жители города собрались на стихийный митинг, а затем двинулись на «кавказский квартал».

В митинге, который начался около 20:00, принимали участие до 600 человек. Выступавшие из числа местных жителей озвучили ряд радикальных предложений, в том числе по выселению из города приезжих из республик Северного Кавказа и созданию отрядов самообороны. Глава администрации района Станислав Сидоров попытался погасить страсти, говоря, что такие меры выходят за рамки правового поля, и предложил обсудить ситуацию в спокойной обстановке. Со стороны чиновников звучали обвинения в адрес хозяина «Золотой бочки», однако представителей власти освистали и потребовали от них «не перекладывать с больной головы на здоровую». После митинга многие его участники двинулись к микрорайону, где компактно проживают выходцы из Чечни.

«К сожалению, это далеко не первый подобный случай в области, – прокомментировал случившееся депутат ГД от Саратовской области Антон Ищенко. – Такие инциденты уже стали трагической традицией, когда в стычках с участием молодых людей с Кавказа гибнут молодые представители титульной нации. При этом они действуют исподтишка, низко и нечестно. Режут наших ребят, которые могли бы создавать семьи, растить детей. В результате молодые русские ребята гибнут и гибнут не на войне, а в ночных драках, становясь жертвами обкуренных кавказцев. Мы считаем, что наши ребята не должны страдать. Мы выступаем за то, чтобы не было межнациональной вражды, так как в таких случаях страдают представители всех народностей. Но вместе с тем мы отдаем себе отчет, что Саратовская область – это центр России, исконно русская земля, поэтому уместно требовать уважения к титульной нации. В этой ситуации диаспора должна принести свои извинения и сделать все возможное, чтобы подобное больше не повторялось, и чтобы нам не присылали на перевоспитание представителей кавказских республик».

Collapse )







Коррупция сверху донельзя - Михаил Делягин


2012.11.15 , "Московский комсомолец"

Сложившаяся модель «бизнеса на бюджете» исключает всякую возможность экономического развития России

Экономисты привыкли описывать нашу экономику как двухсекторную: состоящую из захлебывающихся в прибылях экспортеров сырья и производителей, работающих на внутренний рынок. Разница между ними — как между честным милиционером из «Наша Russia», живущим на корку хлеба в день, и его утопающим в жиру реальным прототипом.

Конкуренцию за все ресурсы — от кадрового до административного — выигрывает искренне не знающий, куда девать деньги, экспортный сектор. Пропасть между ними растет, работающие на внутренний рынок и игнорируемые государством производства стагнируют, а с присоединением к ВТО и погибают. Выживающие переходят на использование рабского труда бежавших из социального ада, которым стала Средняя Азия, что разрушает этноконфессиональный баланс, лишает россиян приемлемой работы и обеспечивает их форсированную деградацию.

Эта модель, характерная для неразвитых стран Латинской Америки, закреплена в России неустанным трудом либеральных реформаторов всех мастей, но сегодня речь не о них. А о том, что эта модель устарела и служит не столько описанию реальности, сколько отвлечению внимания общества от главного, ключевого вида российского бизнеса — бизнеса на бюджете.

Суть его вроде бы благородна — выполнение госзаказа, реализация потребностей государства, а значит, и представляемого им общества. Но увы: когда в начале «тучных» для некоторых нулевых нефтедоллары превратили бюджетные расходы в едва ли не более надежный источник денег для бизнеса, чем экспорт сырья, эта благородная суть была обложена монополиями сразу с двух сторон.

Прежде всего, распределявшие госзаказы чиновники осознали свою силу. Идиотичные по своей тотальности конкурсные процедуры стали могучим инструментом организации коррупционных схем, личного обогащения и наработки не только финансового, но и административно-политического капитала. С другой стороны, бизнес, присосавшийся к госрасходам, ощутил себя в раю: берущий откаты бюрократ не может требовать от него качественной работы, и потому свои обязанности можно выполнять как бог на душу положит. Спрашивать-то некому!

Этот симбиоз пухнущих от государственных (то есть наших с вами) денег коррупционеров и обслуживающих их (под прикрытием бюджетной потребности) недобросовестных бизнесменов стал едва ли не основным содержанием деятельности российских властей на всех уровнях — от сиятельного федерального центра до администрации смываемой фольклорными дождями деревни Гадюкино.

Мельком помянутый еще президентом Медведевым триллион рублей федерального бюджета, уходящий «налево», — лишь верхушка коррупционно-бюджетного айсберга. Реальные масштабы откатов и «распилов», насколько можно судить, выше (не говоря уже о внебюджетных фондах — пенсионном, соцзащиты и обязательного медстрахования, а также о региональных и местных бюджетах) и в целом растут. А «откатно-распильная» экономика не позволяет ограничивать ценовой произвол: самый дремучий чиновник видит, что, если «его коммерс» не завысит цены, ему нечем будет платить взятку. Это позволяет последнему с гарантированной безнаказанностью завышать цены, удовлетворяя свою алчность в том числе и под предлогом тяжкого коррупционного бремени.

При этом объединенная алчность коррупционеров и обслуживающих их бизнесменов серьезно влияет на всю политику государства. Разговоры о «милитаризации» из-за намерения выделить до 20 трлн руб. на перевооружение армии смехотворны не только из-за жизненной необходимости этого перевооружения. Не менее важно, что в силу секретности норматив воровства в военной сфере чуть ли не вдвое выше, чем по бюджету в целом (по оценкам экспертов, 60 и 30% соответственно). Поэтому накачка деньгами закрытых статей представляется не более чем естественным перетоком коррупционных потоков в более эффективные для воровства сферы.

Заинтересованность недобросовестных чиновников в процветании кормящих их «бизнесменов на бюджете» проявляется и в направленности либеральных реформ. Их лозунг последнего десятилетия — «снятие с бизнеса избыточной социальной нагрузки». С одной стороны, чтобы у связанного с чиновниками бизнеса было больше средств для передачи им, с другой — для создания новых видов бизнеса, обслуживающих бюджет либо контролируемых чиновниками.

Людоедская «монетизация льгот», как и другие реформы, разрушающие социальную сферу, служат формированию новых видов бизнеса, паразитирующих на бюджетных деньгах. Другой вариант — создание под прикрытием тех же чиновников новых видов бизнеса, вынимающих из наших карманов деньги за вчера еще бесплатные (или почти бесплатные) услуги.

Растущий грабеж населения организуется правящей тусовкой не из-за иррациональной ненависти к согражданам, но для насыщения деньгами контролируемого чиновниками бизнеса, кормящегося на бюджетных услугах или на услугах, контролируемых государством (как, например, в сфере ЖКХ).

Когда на федеральной трассе «Крым» в центре города Черни Тульской области эта одна из основных дорог страны превращается в обычную разбитую и размытую дождями грунтовку — спасибо надо говорить не только федеральным, региональным или местным ворам, но и их верному помощнику и обслуге — «бюджетному бизнесу».

Когда рост цен и расширение платности (то есть снижение доступности) оказываемых государством услуг (включая жизненно важные здравоохранение и образование) сопровождается катастрофическим снижением их качества, благодарить надо не только либеральных реформаторов, но и «бюджетный бизнес», который по противоестественному субподряду выполняет сегодня многие важнейшие государственные функции.

Вопреки досужим разговорам, Россия является мировым лидером по числу бизнесменов: огромная часть размножающихся административным почкованием чиновников на деле являются бизнесменами. И список «Форбс» — жалкая пародия на реальный список российских миллиардеров, ибо желание работать в России не дает включать в него лиц, занимающих государственные должности.

При этом жизнь «бюджетного бизнеса» несладка. Любая неосторожность — и бизнесмен может быть легко «сдан» в рамках пресловутой борьбы с коррупционерами (ведущейся, похоже, ради повышения эффективности коррупции) или просто отодвинут от бюджетного корыта. Да и замена чиновника, как правило, ведет к замене его бизнеса. И это помимо случаев, когда разнежившийся чиновник в знак милости и довольства работой бизнесмена забирает его бизнес себе, под угрозой тюрьмы позволяя тому работать наемным директором на собственном предприятии.

Понятно, что такая организация огромной части экономики убивает конкуренцию, а с ней и эффективность. Сложившаяся модель процветания «бизнеса на бюджете», вдобавок еще часто и принадлежащего соответствующим чиновникам, в принципе исключает всякую возможность экономического развития России и предопределяет ее социальную деградацию.

Но главный ужас системы — в ее устойчивости, так как все влиятельные участники довольны своим положением.

Либеральные фундаменталисты и рядовые коррупционеры заняты перекачкой ресурсов общества в бизнес. Да, бизнес этот принадлежит не абы кому, а во многом им самим, но, с их точки зрения, именно в этом и состоит высшая справедливость общественного бытия.

Силовые олигархи, в советскую эпоху привыкшие цинично издеваться над бредом политруков о грядущем коммунизме, раскаялись в своем скепсисе: коммунизм для них наступил, и они в нем живут.

И даже бизнес, низведенный с пьедестала главного фактора развития общества до положения простой дойной коровы, старается не мычать, ибо тихую дойную корову обычно не бьют и почти никогда не режут.

Между тем превращение экономики в пищеварительный тракт делает ее более самоедской, чем даже советская экономика, и предопределяет не только экономический, но и политический крах режима в катастрофических для людей и смертельно опасных для общества социальных судорогах. Избежание катастрофы технически несложно, но требует, похоже, лишь одного: изменения государственного строя.


Коррупция сверху донельзя - Персональный сайт Михаила Делягина

МИГРАНТЫ РАЗРУШАЮТ ЭКОНОМИКУ РОССИИ


визыНевольные могильщики России
Михаил Делягин, доктор экономических наук
Применение дешевой рабочей силы приводит
к грубейшим нарушениям технологий строительства,
многие высотные здания в Москве представляются просто опасными.

Ответом на проблемы стихийной миграции могут быть только комплексные проекты развития

Хаотичная трудовая миграция, обостряющая межэтнические трения в российском обществе, в свою очередь, является следствием комплекса причин экономического, социокультурного и даже геополитического характера.

Социальные проблемы стихийной миграции

Нерегулируемая стихийная миграция — проблема прежде всего социальная. В обществе возникает межнациональное напряжение, провоцируемое во многом заведомо безнаказанной этнической преступностью.

Люди разных национальностей принадлежат и к разным культурам. Именно культура определяет поведение человека, в том числе и преступное. Именно по этой причине даже в такой демократической стране, как США, в ФБР существуют специальные отделы, которые специализируются на различных видах этнической преступности.

В России до недавнего времени по этому поводу официально существовало два базовых тезиса. Первый — преступник не имеет национальности. Второй — любое упоминание об этнической преступности есть «русский фашизм», даже если это упоминание допускает, к примеру, татарин или тувинец. В результате государство не имело возможности учитывать этническую специфику организованной преступности. Вторая специфическая особенность России, накладывающая отпечаток на процессы миграции, — глубочайшая коррумпированность государственных институтов. Возникает ощущение, что в ряде крупных городов часть правоохранительных органов просто на корню скупается этническими кланами. Это означает высокую степень безнаказанности этнической преступности, даже в сфере тяжких и особо тяжких преступлений, и тоже обостряет проблему «дружбы народов». Примечательно, что многие «трудовые мигранты», получая российское гражданство, целенаправленно стремятся к службе в правоохранительных органах (или направляют в них своих детей), рассматривая ее как наиболее прибыльный вид бизнеса.

Понятно, что наглядная и долговременная безнаказанность этнической преступности создает колоссальную напряженность в межнациональных отношениях. Помимо деятельности самих членов организованных криминальных группировок, не состоящая в них этническая молодежь, убежденная (и в основном, как показывает практика, справедливо) в том, что ее при любых обстоятельствах выручат «старшие товарищи» (выкупив у правоохранителей или запугав последних), ведет себя предельно агрессивным и раздражающим коренное население образом.

События в Сагре показали: люди, пытающиеся самостоятельно защитить себя и своих близких от террора этнической организованной преступности (включая карательные экспедиции, в которых участвуют сотрудники МВД), автоматически воспринимаются системой государственного управления как преступники. Напомним, что лишь титанические усилия фонда «Город без наркотиков» привели к тому, что события в Сагре вообще начали расследоваться, а тяжкие обвинения против местных жителей были сняты.

Массовая миграция создает серьезные осложнения в повседневной жизни. Представители разных культур имеют разные привычки и разные традиции, а некоторые мигранты просто не в курсе, что нужно приспосабливаться к окружающему миру. А кто-то адаптироваться просто не в состоянии, по крайней мере самостоятельно.

Поскольку солидарность мигрантов (в основном жителей сельской местности) в целом выше, чем у жителей городов и поселков, в которые они приезжают, последние оказываются неконкурентоспособными в самых разных ситуациях. Дело доходит до формирования, по сути дела, этнических школ, откуда выбрасываются дети иных национальностей.

«Этнические чистки» на рынке труда

Колоссальный приток неквалифицированных работников, согласных на любые условия, наносит сильнейший удар по рынку труда. Как только средний бизнесмен получает возможность выбора между почти бесплатной рабочей силой мигрантов и местными трудящимися, которые хотят зарабатывать реальные деньги (в том числе потому, что им надо оплачивать услуги ЖКХ, здравоохранения и образования), он, разумеется, выбирает практически дармовых мигрантов.

В результате местное население оказывается без заработка и с клеймом «бездельников и тунеядцев», потому что не хочет работать на тех условиях, на которые согласны «трудолюбивые мигранты». В Москве распространено мнение (и эти голоса звучат достаточно громко), что русские в принципе не способны работать в торговле, хотя очень хорошо помним и знаем, что это полный бред. В регионах приходится регулярно слышать от самых разнообразных руководителей, включая вменяемых в остальных вопросах губернаторов, что русские категорически не желают работать вообще, предпочитая регистрироваться на бирже труда в качестве безработных и получать в этом качестве пособия. Однако в российских условиях такое поведение имеет смысл лишь при очень низком уровне заработной платы, который, в свою очередь, является результатом алчности бизнеса и притока мигрантов.

В результате на рынке неквалифицированного и малоквалифицированного труда России происходит этническая чистка, стихийно осуществляемая недобросовестным бизнесом и коррумпированными (или просто недалекими) чиновниками при помощи мигрантов и их объединений и под прикрытием обновленного мифа о «русской лени». В силу того что клановая солидарность сильнее городской раздробленности, мы наблюдаем монополизацию ряда рынков по этническому признаку, которая достаточно сильно бьет и по повседневной жизни, и по восприятию окружающих. При этом формирование этнического бизнеса происходит далеко не только в самых примитивных сферах типа торговли и поставки строительных рабочих. В нашей стране уже, насколько можно понять, успешно функционируют этнические компании в нефтяной промышленности, в строительстве, области развлечений, легкой, пищевой и алкогольной промышленности. Человеку «не той» национальности попасть в такие компании очень сложно, а если он туда и внедряется, то он чувствует себя там неуютно. Формирование, укрепление и расширение этнического бизнеса означает для представителей остальных национальностей резкое ограничение возможностей повысить свой общественный статус. Так называемые социальные лифты перестают работать. В современном российском обществе у молодежи и так практически нет шансов делать карьеру, подниматься по социальной лестнице, однако этнический бизнес создает дополнительные ограничения. Это весьма негативно влияет на эмоциональное состояние общества: молодыми людьми, лишенными всяких приемлемых перспектив и сознающими это, легко манипулировать.

Ограничитель экономического развития

Главная экономическая проблема, порождаемая неконтролируемой миграцией, — падение трудовой мотивации из-за описанной выше «порчи» рынка труда. Очень важна также примитивизация производства, вызванная массовым использованием бесплатной рабочей силы, в принципе не способной ни на какие сложные операции.

Это касается вопросов прежде всего технологической безопасности: сразу после трагедии в «Трансвааль-парке» в Москве, по официальной версии, «из-за перепада температур» рухнула крыша автостоянки. На фоне жертв «Трансвааля» это событие мало кто заметил, однако подобное разрушение означает грубейшие нарушения всех строительных норм.

Дело в том, что сейчас дома строятся по западным технологиям, подразумевающим наличие квалифицированных и обученных рабочих, а не рабов, не умеющих читать. Применение дешевой рабочей силы приводит к грубейшим нарушениям технологий строительства, многие высотные здания в Москве представляются просто опасными. Низкая квалификация используемой рабочей силы ставит под вопрос надежность не только московского высотного жилья, но и более масштабных проектов.

С другой стороны, почти бесплатный труд и бесправные рабочие автоматически блокируют не только медведевскую «модернизацию», но и развитие технологий как таковое. В самом деле: эксплуатация «трудолюбивых соотечественников» делает применение сложных технологий не только крайне опасным, но и попросту нерентабельным, так как рабский труд даже с учетом меньшей производительности значительно дешевле любой сложной технологии.

Массовое использование неквалифицированной рабочей силы и, как следствие, разрушение рынка труда уже сегодня серьезно ограничивает экономическое развитие страны, является одним из факторов недостижимости для современной России экономического роста в 5,5% в год, минимально необходимого для поддержания социально-политической стабильности. Из-за ускоренного разрушения слоя квалифицированной рабочей силы, которое является прямым следствием неконтролируемой миграции, мы упускаем вполне реальные еще недавно возможности, как сугубо экономические, так и геополитические.

С неконтролируемой миграцией связано, помимо описанных выше, немало других экономических проблем. В первую очередь это браконьерство и отток капиталов, в том числе в виде природных ресурсов. Правда, необходимо отметить: примерно то же самое, что происходит в регионах России, граничащих с Китаем, происходит и в регионах, граничащих с Финляндией и Японией. Дело, таким образом, не столько в миграции, сколько в безумстве российской бюрократии. Вывод же капиталов гастарбайтерами оценивается примерно в 15 млрд долларов в год, что в современных российских масштабах является величиной незначительной.

Широко обсуждаемыми экономическими проблемами, связанными с мигрантами, являются неуплата налогов и общая криминализация бизнеса. Понятно, что многие мигранты не платят налоги из-за неграмотности, а многие из-за незащищенности и страха, что вслед за налоговиками к ним придут все остальные бюрократы. Это влияет и на представителей легального, «коренного» бизнеса: сталкиваясь с конкуренцией нелегальных иммигрантов, он вынужден либо также экономить на налогах, либо терпеть поражение и уходить с соответствующего рынка.

Однако мало кто обсуждает такую экономическую проблему, особенно характерную для китайцев, как параллельный бизнес, который полностью скрыт от постороннего взгляда и не виден со стороны. По оценкам, в Москве действует четыре неофициальных китайских банка, в Приморском крае как минимум столько же. Еще один работает в Иркутске, а сколько их всего действует на территории России, не знает никто.

Проблема не в том, что этот бизнес не платит налоги, а в том, что он живет по своим, неизвестным принимающему его обществу правилам. И его поведение, как экономическое, так и политическое, в тех или иных ситуациях нельзя спрогнозировать, притом что масштабы параллельного бизнеса уже позволяют ему влиять не только на экономическую, но и на политическую жизнь страны. Такая угроза пока существует скорее в перспективе. Но клановость и централизованная коррупция уже сегодня разъедают власть, ставят государство под контроль этнических групп, некоторые из которых, насколько можно понять, используют свое влияние не только в коммерческих, но и в политических целях.

Миграция и кризис идентичности

Еще одно важное следствие неконтролируемой миграции лежит в моральной плоскости. Это одичание общества, оказывающегося по сути даже не феодальным, а рабовладельческим. Наше молчаливое согласие с таким положением вещей исключительно сильно влияет на нас самих; по сути дела, мы морально перерождаемся. К этому добавляется клановая система общественного устройства со всеми вытекающими социальными последствиями. Еще в конце 90-х клановость казалась чем-то странным, новым и ненормальным, по крайней мере в Москве. Сегодня же это норма жизни: принадлежность к тому или иному клану часто оказывается важнее личностных качеств.

Все это ведет к отчуждению, выталкиванию и эмиграции наиболее цивилизованной и, соответственно, активной части общества, не приемлющей подобные порядки. Такая эмиграция, вымывая из России и без того слабый цивилизованный слой, наносит нашему обществу колоссальный ущерб. Если раньше носители русской культуры бежали с Северного Кавказа в остальную Россию, то теперь они вынуждены бежать из России за границу. Многие люди, в том числе русские, уезжают даже из Москвы, считая, что им лучше быть чужими за границей, чем чужими — в том числе и в культурном, и в этническом, и в цивилизационном плане — в собственном городе.

В конце 1980-х — начале 1990-х годов произошел чудовищный по масштабам выезд из страны носителей европейской культуры. Только в одну из земель Германии из бывшего СССР уехало 2 млн человек — евреев, немцев, греков. Сейчас мы переживаем вторую волну миграции. Люди оглядываются вокруг и понимают, что при таком политическом режиме и при таких повседневных трудностях жить неохота, и стараются перебраться куда-нибудь, где есть закон, где есть относительный порядок. Соответственно, в обществе в замедленном темпе происходит то, что происходило в Чечне, Грузии и некоторых других странах: вымывание наиболее активного, наиболее образованного элемента. Общество деградирует, погружается в азиатчину.

Главная же угроза, исходящая от неконтролируемой миграции, связана с перспективой разрушения и без того хрупкой идентичности российского общества. Она еще не сложилась и больше подразумевается, чем существует. Она опирается на русскую культуру, на воспоминания о советской культуре и в основном связана с русским языком. Если миграционные процессы продолжатся с прежней интенсивностью и хаотичностью, эта идентичность, не успев сложиться, будет смыта: Россия рассыплется, перестанет существовать.

Демография и возвращение смысла жизни

Самоочевидная потребность в ограничении неконтролируемой миграции наталкивается на устойчивое, вдалбливаемое в голову представление, что Россия вымирает (соответственно, не хватает рабочих рук) и поделать с этим ничего нельзя. Тем не менее в новейшей истории есть целый ряд примеров, когда рождаемость стремительно увеличивалась в условиях уже индустриального общества, правда, в основном в не очень симпатичных для нас странах. Это происходило в Германии, когда закончился хаос Веймарской республики и новая власть обеспечила некоторую уверенность в завтрашнем дне. Это происходило в Италии в аналогичных обстоятельствах. Это происходило в Исламской Республике Иран, когда людям разрешили жить в соответствии с их собственными представлениями, что такое хорошо и что такое плохо (пусть даже эти представления не вполне совпадают с нашими).

Простое соответствие государства национальным традициям и обеспечение уверенности в завтрашнем дне автоматически создает предпосылки для бебибума. Так было в США после Великой депрессии, что следует рассматривать как однозначно позитивный пример, так происходит в России (имеется в виду средний класс) начиная с 2001 года.

Сегодня у государства есть деньги на любые проекты: международные резервы превышают 500 млрд долларов, неиспользуемые остатки федерального бюджета — 6 трлн рублей. Ничего подобного никогда не было ни у России, ни у Советского Союза даже в самые лучшие годы. И эти деньги могут быть потрачены с большей пользой, чем это делается сейчас.

Так, на поддержку семьи должно уходить 2,3—2,5% ВВП в год. Эта норма для развитых стран выдерживалась в Советском Союзе, и даже в кошмарные 90-е Россия в среднем тратила на «семейные» нужды 2,1% ВВП, оставаясь вблизи нормы. А сейчас эти расходы составляют меньше 1% ВВП.

Чтобы повысить уровень рождаемости, не нужно ничего сверхъестественного, достаточно простейших мер. Поддержка материнства и детства, нормальные пособия на детей, решение жилищного вопроса. Но в стране, где более 80% населения не в состоянии купить на свою зарплату бытовую технику, массовое решение жилищного вопроса может быть только бесплатным или почти бесплатным. В нищей Украине пособие на рождение ребенка составляет 1000 долларов, а у нас о такой сумме речь не идет. Но увеличение размера пособия позволит быстро получить одного дополнительного ребенка на одну среднестатистическую российскую семью — не менее 20 млн человек дополнительно даже с учетом разрушенности общественного здоровья.

Однако для текущей экономической политики смертность важнее рождаемости: новорожденный начнет работать через два десятилетия, а преждевременно погибают как раз трудоспособные. Можно решать проблему в духе бюрократов, которые объясняют, как нужно осторожно ездить по дорогам, если у вас нет мигалки. Но это частность. Главное — надо вернуть людям смысл жизни.

Этот возвышенный философский образ переводится на экономический язык просто: нужно создавать стабильные рабочие места. Отдавая при этом себе отчет в том, что дети из семей квалифицированных рабочих не хотят идти в сферу обслуживания. Поэтому, помимо развития сферы услуг, необходима реиндустриализация — неотъемлемый элемент модернизации. Она автоматически решит проблему сверхсмертности.

Миграционная политика и проекты развития

Какой должна быть миграционная политика России? Есть лишь два допустимых варианта. Первый — стимулирование миграции с соблюдением этнокультурного баланса. Но потенциал такой миграции исчерпан: все носители русской культуры, хотевшие перебраться в Россию, уже это сделали. Остались носители культур разнообразных социальных катастроф. Стимулирование же миграции — без оглядки на сохранение этнокультурного баланса, как это делается сейчас, — ведет к разрушению общества.

Выход — повышение качества имеющейся рабочей силы за счет ее мотивирования, лечения (в том числе от алкоголизма), обучения, организации. Отреформированное образование готовит профессиональных безработных с завышенной самооценкой, а ведь школы и вузы должны прививать мотивацию к труду! Повышение качества российской рабочей силы снизит потребность в гастарбайтерах до уровня, который общество сможет переварить.

России нужна миграционная политика не по французскому образцу — «давать им пособия, чтобы они от нас отвязались и устроили беспорядки не сейчас, а через десять лет», а по шведскому. Столкнувшись с вырождением нации, шведы поняли, что нужно привлекать любых людей, которые способны жить в их не очень ласковой стране. Но шведов всего пять миллионов — как не потеряться среди приезжих? И был найден гениальный выход: когда человек приезжал, ему давали место для жизни, максимально удаленное от всех его соплеменников. Мигрант был вынужден вариться в шведской среде, его дети общались со шведами, и, кем бы они ни были по национальности, по культуре, по воспитанию, они становились шведами. Долгие годы этот механизм действовал безотказно.

Мы должны квотировать миграцию в Россию по этнокультурному принципу, как делает большинство развитых стран мира. Квотирование должно идти также по требуемым для нас специальностям и по наличию высшего образования.

Очень важная и болезненная вещь, о которой в России молчат, — необходимость размывания диаспор. Ведь их лидеры, какими бы хорошими людьми они ни были, имеют в своих руках власть и деньги во многом потому, что руководимые ими люди обособлены от общества, и потому главы диаспор объективно заинтересованы в их неинтегрированности в нашу жизнь. Классический пример — резкий протест руководства союза таджиков против необходимости проверять знание русского языка у приезжающих в Россию из Таджикистана: похоже, бесправные рабы нужны не только работодателям, но и диаспорам. Отношение же российского государства к диаспорам копирует отношение неумных офицеров к дедовщине: «раз эта система решает мои мелкие проблемы, пускай она сохраняется».

Между тем надо понимать: если мы хотим жить в целостном, а не разъединенном обществе, нам нужна интеграция в него диаспор, а значит, их размывание, несмотря на то, что это сулит большие проблемы с их руководителями.

Однако никакая интеграционная политика не может быть эффективной без выполнения некоторых внешних условий. Прежде всего необходима нормализация условий жизни на постсоветском пространстве. Потому что, какой бы последовательной ни была миграционная политика, каким бы жестким ни был пропускной режим, если в Таджикистане, Молдавии и некоторых других странах единственный способ выживания — выезд на заработки, люди будут стремиться в Россию, и остановить их не удастся. Мы должны вывести эти регионы из состояния хаоса просто потому, что иначе их хаос придет к нам.

Это не убыточное предприятие, оно может приносить прибыль. Так, как это сейчас делает Китай в Африке и других странах, где он строит инфраструктуру, создает рабочие места, но за это получает доступ к природным ресурсам, и не просто выкидывает западных конкурентов, но и зарабатывает очень большие деньги.

Абсолютно приоритетной задачей является и подавление организованной преступности вообще, и в первую очередь этнической. Без этого никакого государства в России не будет никогда. А значит, необходимо пресечь коррупцию в правоохранительных органах. При наличии политической воли эта проблема вполне решаема, то есть коррупция сводится до уровня, когда государственные решения принимаются с учетом государственных, национальных интересов. С этой задачей справились в США. В 1960-е годы организованная преступность в стране была одной из ключевых политических сил в обществе. Американские президенты поняли, что их перестреляют, как Кеннеди, если они не будут бороться с мафией. Эта проблема стояла и перед Италией, где продажность пронизала все сферы жизни, но в итоге Северная Италия была очищена от политического влияния мафии, коррупцию ограничили региональным уровнем. А резкое снижение коррупции в Грузии, республике, которая в Советском Союзе была синонимом этого понятия, и вовсе вдохновляющий пример.

* * *

Наконец, нужна идеологизация общества. Только идеология является универсальным противоядием от злоупотребления властью в корыстных целях; кроме того, без нее нельзя создать новую наднациональную, надрелигиозную общность. В многонациональной и мультирелигиозной стране невозможно опираться на национальные и на религиозные коды идентичности: следует создавать более высокие, общенациональные.

Эта задача будет решена, хотя и достаточно болезненно: здесь нет ничего простого, но нет и ничего невозможного.


Невольные могильщики России - Персональный сайт Михаила Делягина

КАК РАССТРЕЛИВАЛИ РАБОЧИХ В НОВОЧЕРКАССКЕ



Экономический кризис 1960-1962гг. создавал взрывоопасную обстанов­ку. "Реформа цен" вызвала вол­ну возмущения по всей стране. Особенно тяжело повышение цен ударило по тем рабочим, на чьих предприятиях накануне срезали расценки. В числе их оказались работники Новочер­касского электровозостроитель­ного завода им. Буденного (НЭВЗ).

Особенно напряженная ситуа­ция сложилась в стальцехе. Ту­да и направился директор заво­да Курочкин и представитель парткома. Их высокомерное по­ведение послужило детонато­ром и спровоцировало рабочих на забастовку. Агитация за за­бастовку не вызывала затрудне­ний — достаточно было по­явиться группе призывающих к забастовке, как работа момен­тально останавливалась. Из ра­бочей массы немедленно стали выделяться лидеры, начали формулироваться нехитрые тре­бования. Слесарь В.Черных и цеховой художник В.Коротеев вывесили лозунг: "Мясо, масло, повышение зарплаты!".

 Над рабочим поселком разда­вался заводской гудок, соби­равший все новых людей. Вклю­чала его группа рабочих, во главе которой стоял В.Черных. За это впоследствии он получил двенадцать лет лагеря.

Начался митинг, попытки пред­ставителей администрации его разогнать и урезонить рабочих успеха не имели.

Между тем встал вопрос: "А что дальше?" Было ясно, что митинг на са­мом заводе вряд ли что даст. Чтобы привлечь к себе внима­ние кого-либо, кроме жителей рабочего поселка, забастовщи ки перекрыли.движение на железнодорожной линии, остано­вили поезд "Саратов - Ростов" и стали подавать тревожные гудки уже с помощью теплово­за. Остановка движения должна была разнести по дороге весть о том, что что-то происходит в другие города, забастовщики рассчитывали на солидарность рабочих страны. Прекратив дви­жение, рабочие НЭВЗа апелли­ровали ко всей стране.

Выступая с козырька пешеход­ного тоннеля перед собравши­мися, рабочие И.Служенко и С.Сотников призывали идти на соседние предприятия и подни­мать людей там. Делегация ра­бочих НЭВЗа во главе с С.Сотниковым двинулась на заводы N 17 и электродный. На привиле­гированном "ящике" выступле­ние почти никто не поддержал. Со злости забастовщики пыта­лись остановить этот "штрейкб­рехерский" и другие заводы, от­ключив подачу газа. Однако этот план не удался.

Борьба между сторонниками забастовки и "партией порядка" на электродном заводе приняла еще более драматический ха­рактер. Машинист аккумулятор­ной станции Вьюненко пригро­зил взорвать помещение вмес­те с забастовщиками. В то же время часть рабочих электро­дного поддержала НЭВЗ и при­соединилась к ним. Лидировали здесь бывший офицер А.Коркач и рабочий Г.Катков. Словесные перепалки между забастовщи­ками и теми, кто не хотел к ним присоединяться, достигали на­кала, граничащего с потасов­кой. Впрочем, до драки не дош­ло и сторонники забастовки уш­ли на митинг, фактически пара­лизовав работу электродного. К стачке присоединилась и часть рабочих завода "Нефтемаш".

 

Тем временем выступление перерастало чисто произ­водственные рамки. На ми­тинге стали выступать окрест­ные жители. Так, студент Ю.Де­ментьев предложил захватить банк, телеграф, телефон и по­чту в Новочеркасске, чтобы рас­пространить выступление на другие города. Впрочем, рабо­чие еще не были настроены так решительно.

Но когда на место действия прибыл первый секре­тарь обкома партии Басов, они попытались закидать вельможу кто чем мог. Затем прибыли войска, но толпа стала их быст­ро поглощать. Солдаты, по пре­имуществу славяне, легко под­вергались агитации. Вечером приехали бронетранспортеры с офицерами. Но это средство оказалось малоэффективным: толпа раскачивала машины, по­ставив военных в крайне нелов­кое положение. Бронетранспор­терам пришлось отступить. Но­чью, уже после завершения ми­тинга, прибыли танки.

Пытаясь остановить боевые машины ра­бочие закрывали смотровые щели танков. В результате были снесены опоры электропередач, а один танк угодил в котлован.

Ночью КГБ произвел первую серию арестов. Среди аресто­ванных были прежде всего ора­торы, настроенные конструктив­но. Это могло преследовать только одну цель — усиление удельного веса среди лидеров экстремистского крыла, прово­цирование толпы на действия, которые могли бы помочь оп­равдать последующую распра­ву. О готовящейся карательной акции говорила и переброска в город солдат кавказских нацио­нальностей.

2 июня перед НЭВЗом со­бралась Пытаясь многотысячная (от 10 до 30 тысяч человек) демонстрация и двинулась, к центру города. Люди несли пла­каты с лозунгами в защиту со­циальной справедливости, пор­треты Ленина. Впереди шли пи­онеры и рабочий "Нефтемаша" Г.Щербан с красным знаменем. Когда рабочие подошли к мосту через реку Теча, отделяющую рабочий поселок от Новочер­касска, дорогу им преградили танки. Тогда толпа стала скан­дировать: "Дорогу рабочему классу!" Танки оставались не­подвижны, и рабочие двинулись между ними дальше. Людская масса втекла в город.

 Достигнув здания горкома, тол­па стала требовать начальства. Народ ждал, но обитатели зда­ния сбежали через задние во­рота. Когда часть толпы вошла в горком, то обнаружила там роскошно накрытый стол – местное начальство готовилось к встрече правительственной делегации из Москвы во главе с Микояном. Вид давно забытых яств вывел людей из себя. Забастовщики вынесли стол на балкон, что подействовало на толпу собравшихся сильнее любых речей. Из окон полетели стулья, какие-то бумаги, портрет Хрущева и канцелярская утварь. Вскоре погром прекратился, и рабочие стали выступать. Оборудованный микрофоном балкон стал настоящей трибуной. Люди говорили о том, что жизни никакой не стало, а начальство процветает в роскоши. Некоторые призывали к более решительным действиям, предлагали отбирать оружие у солдат. Но таких выступлений было меньшинство. В основном говорили о своем недовольстве повышением цен на мясо, молоко и масло, понижением на заводе расценок. Почти все выступающие призывали к одному – не выходит на работу, по не понизят цены и не повысят расценки.

Тем временем подъехали автоматчики и оттеснили толпу от горкома, очистили помещение от митингующих. Казалась, ситуация взята под контроль и возникла возможность для переговоров.

В это время масса демонстрантов подошла к зданию горотдела милиции и стала требовать освобождения арестованных. Тюрьма молчала. Тогда собравшиеся во главе с рабочим В.Черепановым пошли на штурм здания. Сняв дверь с петель, они протаранили ею другие двери и ворвались в горотдел.

Один из солдат замахнулся автоматом на рабочего, тот схватился за автомат. Началась борьба. В руках у рабочего оказался автомат, а у солдата — автоматный рожок. Солдатам была дана команда открыть огонь. Рабочий был убит наповал. Огонь велся по плотной массе людей, поэтому жертвы были очень многочисленны.

Несколько минут спустя бойня началась и у горкома партии. Но там столкновение уже не было стихийным. Со стороны горотдела послышалось несколько беспорядочных выстрелов. Минуты через три на площади началась стрельба: солдаты стреляли из автоматов в воздух. По громкоговорителю еще раз призвали людей разойтись. Но никто не расходился. И вот тут снова прогремели выстрелы, площадь наполнилась истошными криками. Мальчишки, до этого залезшие на деревья стали с них падать. "Помню, вместе с ними с дерева упал взрослый мужчина, он ужасно кричал и корчился. Рубашка на животе была вся в крови. Ажурная ограда сквера под напором толпы провалилась. Люди разбегались, топтали друг друга,"  вспоминает Г.Сенченко. Стрельба не была уже беспорядочной: "Были именно залпы из автоматов, резко начинавшиеся и также резко умолкавшие, а не отдельные автоматные очереди, случайно кем-то выпущенные," – свидетельствует О. Ярошенко. На площади осталось лежать около пятидесяти человек.  Э.Моргунова вспоминает: "У больницы я увидела молодую женщину с развороченным коленом. Стреляли, видно, разрывными пулями. Женщина не кричала и не стонала, она сидела молча с широко открытыми глазами". Версию о разрывных пулях подтверждает хирург Т.Стоянова, оперировавшая раненых: "Ранения были нанесены разрывными пулями, осколки которых находились в брюшной полости, в мягких тканях, конечностях.

Власти были жизненно заинтересованы в скорейшем подавлении выступления. Но народ так сразу запугать не удалось.

Люди стали возвращаться на площадь почти сразу после расстрела. Площадь была залита свежей кровью, на фоне которой особенно контрастировали многочисленные белые детские панамки, втоптанные в грязно-кровавое месиво.

Вспоминает С.Подольский: "Весть о расстреле немедленно облетела всех, вызвала, видимо, неожиданную реакцию... Остановилось большинство заводов, улицы переполнились народом. Отовсюду подъезжали машины с рабочими. Посреди толпы стояло два танка. Люди не давали им уйти. Митинг скандировал: "Хрущева! Хрущева! Пусть смотрит!"

Тем временем правительственная комиссия предпринимала все возможное к скорейшему подавлению движения. На толпу двинулись танки. Но первый танк остановился, как вкопанный, перед самой шеренгой смельчаков, которые взявшись за руки преградили ему путь. Тотчас на броню взобрались подростки и камнями принялись стучать в люк. Танки стреляли холостыми зарядами, вышибая окна и вызывая давку, крутились вокруг своей оси, но толпа не расходилась.

В конце концов правительственная делегация была вынуждена пойти на переговоры. Микоян предложил выслушать собравшихся, представителей рабочих и повысить расценки.

Но суть претензий касалась уже не расценок, а расстрела. Впоследствии сам факт переговоров, начавшихся по инициативе Микояна, был вменен в вину лидеру митингующих Б.Мокроусову, как инициатору предъявления провокационных требований.

В ночь на 3 июня начались массовые аресты. Во время событий органами КГБ были сделаны тысячи фотографий, по которым выявлялись лидеры и агитаторы. Движение было обезглавлено. Одновременно в городе был установлен комендантский час и улучшено снабжение - кнут и пряник.

В городе прошла волна собраний в трудовых коллективах и учебных заведениях. Разнокалиберные начальники доказывали, что все было сделано правильно.

Уголовная карта была разыграна в суде. Для главного процесса было выделено несколько реальных лидеров, в том числе Б.Мокроусов, А.Коркач, В.Черепанов, С.Сотников и несколько агитаторов, имевших уголовное прошлое, в том числе А.Зайцев, материвший Ленина, и А.Кузнецов, призывавший бить коммунистов.

Тщательно отобранная публика в зале суда не мешала фарсу. Из 14 обвиняемых на этом процессе семеро были приговорены к смерти, остальные - к длительным срокам заключения. Большая часть обвиняемых, в том числе некоторые из расстрелянных, были виновны только в произнесенных словах, а не в действиях. Всего по делам, связанным с новочеркасскими событиями, было посажено несколько десятков человек.

Судьба большинства раненых до сих пор остается одной из самых загадочных страниц новочеркасской трагедии. По версии Петра Петровича Сиуды — одного из участников Новочеркасских событий — они были, вывезены из города вечером 3 июня. Вполне вероятно, что они были расстреляны и захоронены в окрестностях Новочеркасска — режиму не нужны были лишние свидетели побоища. Накануне своей трагической гибели П.Сиуда вышел на человека, утверждавшего, что ему известно место захоронения раненых. К сожалению, разгадать эту тайнуПетру Петровичу не удалось – настойчивые поиски правды стоили ему жизни.

По материалам Петра Сиуды и историка Александра Шубина, 1995 г.